Об одной забытой находке.

Здесь воины России

Лежат по своим лесам,

И птицы со всей России

Слетаются к их крестам.

(перефразируя Честертона)

Старица – странный город. Здесь слишком много истории. Краткий перечень фольклорно-краеведческих примет следующий. Глубокие пещеры с подземными переходами, где до сих пор обитает Горыныч, тайные лабиринты, в которых от злых врагов скрывались горожане, ветхая старица – согбенная бабуля с клюкой (украшает герб города), Успенский монастырь – духовная родина и место упокоения первого русского патриарха св. Иова, резиденция Ивана Грозного.

Ко второй половине ХХ века город казалось, уже выдал все свои секреты. Археологи радовались каждому новому черепку, историки листали подшивки газет, а пушкиноведы пытались расслышать в легкомысленных мадригалах Александра Сергеевича некое зашифрованное послание – он здесь бывал.

Летом 1973года вот что произошло. В десяти километрах от Старицы, по направлению к Торжку, подле деревни Барыково, между шоссе и полевой дорогой в лесу вел археологические раскопки «Славянский отряд» - экспедиция под руководством Константина Ивановича Комарова. Археологи исследовали гряду из шести курганов. На вершине одного из них был обнаружен белокаменный крест. Он лежал на земле, расколотый на несколько фрагментов. На втором кургане нашлись подобного же рода остатки. Крест назвали Иворовским, по именованию соседней деревушки – Иворово (Иверово) и датировали XI веком.

Отступление первое. Крест в монументальном искусстве – не просто манифестация определённого христианского знакового послания. Это, прежде всего, ассоциативный зрительный образ церковного, не институционального, а духовного присутствия мира невидимого, высшего в мире видимом. Он несёт, при всей внешней лаконичности, большую эмоциональную нагрузку. История – в своём роде искусство (а не только наука), которое стремится ухватить ускользающие смыслы, найти ответы на сложные вопросы. Например, что мы вообще знаем о религиозной целостности взглядов наших волговерховских предков? Точнее, что мы знаем такого, чтобы давало возможность судить об их интеллектуальных и эстетических приоритетах в области – конкретно здесь – монументального искусства?

Итак. Иворовский крест прежде вертикально располагался в специальном каменном основании своеобразным подножием массивного вида. Согласно отчёту «Славянского отряда» у четырехконечного креста была обработана только лицевая сторона, которой древние мастера повернули его на восток. Боковые грани подверглись лишь частичной обработке. Вершина креста оказалась закруглённой. От прямой части её отделял аккуратный бордюр-валик. Крылья креста в размахе составляли 59см при ширине 17см. Ниже крыльев, на стойке, имелся второй бордюр шириной до 5см. К низу крест расширялся до 21см. На ранее упоминавшемся соседнем кургане был обнаружен развал известняковых камней средней величины. В отчёте говорится: «вероятно, они (камни) являлись остатками надмогильного сооружения типа креста, о чём можно судить по форме некоторых фрагментов». Там же сообщается, что « основное погребение кургана нарушено кладоискателями». Недалеко от Иворовского кургана располагаются 15 насыпей « полусферической формы хорошей сохранности». Из них пять повреждены кладоискательскими ямами (село Новое). Кто и когда копал – неизвестно, но вполне возможно, что экспедиции Комарова посчастливилось найти богатые жальники, точнее то, что от них осталось.

Отступление второе. Кресты, выточенные из камня, как правило, имитировали более древние аналоги дерева. Кресты, обитые металлическими пластинами или серебряные, реже золотые, ювелирные изделия, деревянные с простой или изящной резьбой, высеченные на памятных стелах, скалах или надгробных плитах широко распространяются от Армении до Ирландии, от Рима до Балтийского острова Готланда. Для воспроизведения всего этого многообразия в камне требовалось достаточно усилий, помноженных на большое мастерство. Крест – объект сакральный, обладающий строго очерченными сущностными свойствами, сложившимися уже к VII-X векам. Каменный высокий крест с кругом или без него имел широкий семантический спектр и мог выполнять как литургические, так и вполне административные функции (например, обозначать пограничное разделение). Все эти обстоятельства усложняют представления о почитаемых каменных крестах в народной культуре. Про высокие кресты Северо-запада Европы следует говорить особо (см. мои статьи «В поисках Кельтской Церкви» («Тверские епархиальные ведомости» 2005г.) и книгу «Св. Брендан Мореплаватель») Что же до русских, то их появление можно датировать XI-XII векам и не сомневаться:                                                                                                                                                                                                                                             

 кресты нашего Северo-запада – производные от западных, а не византийских прототипов. География их распространения в общем виде такова: северная граница ареала каменных крестов находится в юго-восточном Приладожье, по низовьям рек Паша и Волхов. В конце XX в. в Карелии такие монументальные сооружения отыскались на о. Кильпола и Муезерке. Псково-Печерский регион, восток Чудского озера, Ижорское плато, юго-восток Лужского р-на, южное Приладожье, восток Новгородской области (41крест), Старая Русса, Изборск, Святогорье, Боровичи, Кингисепп – вот далеко не полный список мест, имеющих большой ставрографический интерес. Для Верхней Волги эта уникальная «проповедь в камне» представлена Стерженским (Селигерским), Лопастицким (XII в. Тверской краеведческий музей), Игнач-Крестом (1237г. Осташковский музей).

Иворовский крест найден на южной границе нашего Северо-запада, и это вполне логично вписывается в историю финальной части существования «Архипелага Северо-запад». Старицкую находку не следует воспринимать как случайно сохранившийся артефакт, так сказать, «исключение, подтверждающее правило». То, что это не рядовая археологическая находка, можно, убедиться, используя способ обратного наведения фокуса в подзорной трубе или микроскопе, при котором мы можем, установив необходимую резкость, разглядеть в малой точке её географических и временных окрестностях гораздо больше, чем представляется простому глазу.

Под крестом в кургане «Славянский отряд» обнаружил следующее. Из отчета: «…в яме находился саркофаг из белого известняка длиной около двух метров, накрытый двускатной крышкой с костными останками, принадлежавшими мужчине. Там же, под курганом, были найдены серебряные проволочные кольца, плетёный перстень, фрагменты очелья (налобная часть женского головного убора, украшенного золотым шитьём – деиисусный чин). Находка саркофага, относящегося к XII веку, для этих мест исключительна». Он был аккуратно описан, отправлен в Москву и тогдашний Калинин. После изучения его поместили в областной музей; используя те давние некомпьютерные технологии, по костным останкам восстановили череп средневекового человека (теперь он в музее – выставлен с бейджиком «голова феодала») и засвидетельствовали: «обнаружено княжеское захоронение XI-XII веков». Крест был отвезён в Старицу. Его навершие, символизирующее «Гроб Господень» или «Ковчег Завета» согласно западной традиции, не обременяя себя ставрографическими изысканиями, обозначили как «княжья шапка».

Мне же представляется, что, во-первых – это не «княжеское», а, прежде всего христианское захоронение. Усопший был человеком обеспеченным, т.к. имел средства для приобретения белокаменного саркофага, креста, их изготовления и транспортировки (в округе каменоломни отсутствуют, ближайшие в Старице). Второе – усыпальница, точнее гроб – пуст. Версия о разграблении отпадает, поскольку крышка не взломана и не разбита. Значит, в него не клали ничего такого, что могло породить дискуссию о двоеверии или язычестве. Отсутствует оружие, нательный крест (в XII веке кресты практически не оставляли в могилах). Или перед нами плоды удачно распространенной миссии, или погребённый «князь», несмотря на лёгкий «византийский акцент» находок (очелье), связан с другой этно-религиозной традицией. Вертикально стоящий каменный крест в Иворово вполне мог принадлежать наследию кельтской миссии северо-запада Европы. И около Старицы находятся не вполне славянские погребальные курганы.

Отступление третье. В IX веке из новгородских земель началось движение славянского населения на Верхнюю Волгу. Вместе с переселенцами сюда попадали и незначительные группы скандинавов, имеющие свой устойчивый обряд погребения. Подобием для Старицкого захоронения мог служить Тимерёвский могильник (IX-XI в. Верхнее Поволжье, Ярославская обл.). Скандинавы являлись носителями этно-религиозного наследия Северо-запада с его кельтской составляющей. В Тимерёве, кстати, были обнаружены ирландские украшения.

По завершении времени «варяжских миграций» Волговерховье, вплоть до XIV века, продолжало оставаться узловой точкой, в которой столкнулись два колонизационных потока – Новгородский и Владимиро-Суздальский (Московский). Так что, словно о Тверской земле, её обитателях писал Константин Леонтьев: «Русские – самые неславянские из славян». О кельтском кресте, наиболее широкое использование которого наблюдается, конечно, в Новгороде, добавлю следующее. Ирландия в общей сложности знает 300 каменных крестов или их остатков, но многие их них ровные, без традиционного круга (символ Солнца, Тернового венца, нимба и т.д.). Именно на их верхушках находится то, что у нас посчитали «княжеской шапкой», а в Ирландской ставрографии именуется «замковым камнем свода». Безусловно, одна и та же реальность может быть описана в разных системах координат. Например, любопытно само по себе название топонима, точнее его вариативность, представленная в литературе и на картах. Пишут «Иворово или Иверовское». Первое, может быть, связано с германо-скандинаским именем Ивар, встречавшимся на Руси, что вполне допустимо по аналогии с использованием имени одного из братьев Рюрика – Трувора, того самого, что княжил в Изборске (Труворов крест, Труворово городище). В свою очередь, второе название Иверовское можно соотнести с фактом освящения в 1890году «Никольской церкви, в которой, может быть, находился предел в честь Иверовской иконы Божьей матери» (см. В. М. Воробьёв «Тверской топонимический словарь»). Название на -ское – типично для селений, чьи именования происходят от названий расположенных в них храмов»(«Иворово» существует в Подмосковье, Ивановской и Владимирской областях. В Новгороде на Иворовской улице расположена Церковь в честь св. Климента Римского). Будет логичным предположить возможность постепенной трансформации одного названия в другое, но как обозначалась эта местность в XI-XII веках – неизвестно. И здесь придется несколько слов сказать о Старицком Успенском монастыре, точнее, о спорах, касательно его древнего происхождения. В рамки этого очерка они не входят, но, опираясь на Иворовскую находку, а не на Киевские неоднозначные источники, можно утверждать: в XI веке рядом с тем местом, где теперь находится город Старица (первое упоминание в летописях 1297г.), уже жили христиане, земледельцы, торговавшие, путешествовавшие, знающие каменотёсное дело, которые вполне могли быть знакомы с монастырским вариантом устроения церковной жизни. Иворовский могильник, увенчанный вертикально стоящим крестом (точнее крестами) находился (по интеллектуальному выбору читателя) на северной периферии канонической территории Константинопольского Вселенского патриархата или на южной границе Северо-запада страны, которой предстояло стать Россией. Проблема только в том, что в Старице никогда не было своего Нестора-Летописца.

История Иворовского креста, его исследования и описания вполне лаконичны и занимают две страницы машинописного текста. Он относится и к тем монументальным произведениям, которые в 1903 году А. Спицын называл «изящными, быстроисчезающими памятниками древности». Вообще же, ставрографические штудии стали появляться в конце XIX века. Как правило, это были уездные заметки тогдашних краеведов из духовного сословия, преподавателей семинарий и просто «любителей старины». Наиболее известными, и до сих пор остающиеся «классикой», считаются работы: И. Малышевского, И. Шляпкина, А. Спицына, И. Срезневского, а из тверских: – В. Колосова и В. Плетнёва. В последние десятилетия XX века над изучением каменных крестов Северо-запада трудились: В.Яшкина (Панченко), В.Седов, М.Шахнович, И.Петров, Л.Королькова и некоторые другие исследователи. За сухими отчетами, комментариями, статьями в узко-научных журналах явственно проступает то, что неуничтожимо ни забывчивостью нигилиста, ни поверхностью скептика, ни всероссийской духовной безалаберностью; живая, требующая к себе заботы история одного человека и многих народов.

Отступление последнее. Возвращаясь к К Честертону, чьи стихи стоят эпиграфом к этому тексту, я напомню о его любимом символе – Белом коне. Это огромное древнее изображение скачущей лошади, красующееся на меловом холме в графстве Беркшир (Англия). Честертон называл кельтский яркий белый силуэт «традицией человечества» и восхищался тем, что уже столько тысячелетий находятся люди, которые чистят эти очертания, снимают дёрн, чтобы «трава не затопила белые линии зеленой волной, так как древняя форма не должна быть поглощена натиском стихии». Для нас таким символом может стать Новгородский, Псковский, Валаамский, Иворовский (Старицкий) и любой другой древний крест, что порос быть может мхом, но должен быть тщательно очищен. В «традиции человечества» мы тоже имеем свои святыни.

Для любопытных: см. следующие публикации:

     1. Археологические открытия 1967г. М., «Наука» 1968 стр.25.

     2. Археологические открытия 1973г. М., «Наука».1974.стр.58-59.

     3. Комаров К.И., Елкина А.К. «Курганный могильник в окрестностях Старицы».

         Восточная Европа в эпоху камня и бронзы. М., 1976г. Стр 225.

     4. Археологическая карта России. Тверская область. Ч.1. М., 2003г. Стр.369.