Заметки к началу учебного года

Я бы назвал 1-е сентября Днем подарков. Взрослые дарят детям то, что они называют знаниями. И действительно, вместе с макулатурой обертки они дарят Книги, заодно с шумовыми эффектами и мусорными звуками они дарят все-таки музыку. Бедный ребенок. До следующего лета ему придется разбираться.

В большинстве своем взрослые – существа самодовольные, и иногда они сталкиваются со вполне здоровым детским эгоизмом (на самом деле – рационализмом), то недоумевают: «Мы изучали, копили, сохраняли, а они так скептически относятся к нашим усилиям. Почему?» взрослые забывают про некоторое количество специфических черт, присущих миру ребенка.

Во-первых, дети не страдают тем, что принято называть «затмением личности», то есть, в отличие от многих взрослых душа ребенка не поглощена темнотой самодовольства или пустотой отчаяния. Ребенок открыт миру, и он не боится быть гонимым, восставать против мира, оставаясь при этом удивительно доверчивым.

Во-вторых, духовную сторону жизни ребенок, вне зависимости от «воцерковленности» воспринимает куда глубже, чем взрослый. На вопрос дочери, обожающей свою собачку, «Есть ли душа у животных?» я ответил приблизительно так: «У тебя на столе лежат паззлы. Картинка, изображающая маяк где-то на каменистом берегу океана. Ты кропотливо ее собираешь, и вот – сложилось все: волны, скалы, птицы в небе, дом строителя… Но нет единственного паззла – огня на маяке, не блещет освещенная дорожка, отсутствует то, что символизирует бессмертную душу человека, и маяк остается лишь украшением берега, так никого и не спасшим во время шторма. Так и с животными. Их можно любить за преданность, отзывчивость, уметь даже в крокодиле разглядеть уникальность Творения, но когда речь заходит о душе, следует думать о человеке, даже о плохом, который не любит животных, поскольку божественная природа распознается только в нем. Ребенокскептически отнесся к моей метафоре, и тогда я призвал на помощь Честертона, однажды уподобившего человека и индейку «двум кораблям, разминувшимся в ночи». Этот великий «учитель надежды» резонно рассуждал о том, что мы слабо представляем себе картину внутреннего мира индейки, а она вполне равнодушна относительно наших личных переживаний. «детский вопрос» показался мне исчерпанным, но особой уверенности не чувствовалось.

В-третьих, дети хотя и капризны, тем не менее быстро забывают обиды, не злобствуют с эмоциональным накалом, присущим их родителям (одна из Христовых заповедей: «Будьте как дети…»). Эта незлобливость, это детское радоскорбие требует, так сказать, религиозной поддержки. В семье должна быть не только мебель, холодильник и т.п., но необходим духовный уют. Крепость дома не «в бревнах», как говорит пословица, но «в ребрах». Без этой религиозной комфортабельности, которая незримо покрывает все, и не перерастает в диковинный вид религиозной истерии, сохранить мир, контакт и понимание довольно сложно. Требуется усилие родительской воли.

У выше цитировавшегося Честертона есть такое замечательное наблюдение: «Одна молодая мать заметила мне: «Не хочу своему ребенку навязывать религиозные убеждения. Когда вырастет, сам разберется». Это типичный пример расхожей аргументации, которая часто приводится, но на деле никогда не подтверждается. Хочет мать того или нет, она всегда навязывает ребенку свои взгляды. С тем же успехом она могла бы сказать: «Когда вырастет, сам выберет своих друзей, а потому не стану водить его к родственникам» («О новых веяниях»). Дело в том, что ребенок беспомощен перед внешним миром, который иногда называют «падшим», «лежащим во зле», больше чем кто бы то ни было, и ему просто необходим «духовный уют». В противном случае все те знания, что мы припасли к 1 сентября, сгорят в топке зазря проведенного времени, не подарив ни тепла смысла, ни радости открытий.

Главный редактор газеты «Православная Тверь» протоиерей Александр Шабанов